Несмело появившаяся зелень мгновенно украсила унылые городские пейзажи. Не стал исключением и район  Дарницкого железнодорожного вокзала. Типичная привокзальная суета не кажется слишком навязчивой, и даже возвышающийся очередной нелепый киевский недострой не способен испортить оптимистичное весеннее настроение. Таков он — солнечный апрель. И верится с трудом, что на этом самом месте 8 апреля в далёком 1944 году, когда Киев уже был освобождён, здесь разыгралась кровавая трагедия — в результате внезапной фашистской бомбёжки в одночасье погибли более трёх тысяч человек.
Об этой трагедии мало кто знает. В былые времена, по непонятным, с человеческой точки зрения, причинам, о ней умалчивалось...
И вот спустя 66 лет, 8 апреля 2010года, в почётном карауле у могилы застыли молодые казаки МОО «Верное Казачество». Траурный митинг, посвящённый этой годовщине, открыл начальник станции «Дарница» Мишин Владимир Петрович.  В траурном митинге также приняли участие: председатель Дарницкой районной в городе Киеве организации Партии регионов Фурсов Андрей Кузьмич,   заместитель директора Российского Центра науки и культуры в г. Киеве Урбан Александр Михайлович ветераны войны и труда железнодорожной станции «Дарница», атаман Дарницкого куреня МОО «Верное Казачество» казачий полковник Владимир Голубев.
В своих выступлениях участники митинга выразили своё отношение к войне в целом, а также говорили о нежелании вступления Украины в какие-либо военные блоки, о создании памятника воинам-железнодорожникам на этом месте, макет которого продемонстрировал председатель ветеранской организации дарницких железнодорожников Николай Павлюк, о заботе общества о ветеранах ВОВ, которые ещё живы.
После панихиды об убиенных воинах, которую отслужил о. Николай, к могиле были возложены  венки и живые цветы. 

Я представляю рассказ Фёдора Ивановича Браславца, одного из немногих уцелевших в ту ночь. Пусть эти воспоминания приоткроют нам ещё одну малоизвестную страничку нашей истории.

— В армию я ушёл добровольцем в 1943 году, после освобождения родных Кобеляк,— рассказывает Фёдор Иванович.— Мне исполнилось только семнадцать, но было осознанное желание защищать свою страну.
Сначала мы постигали азы боевой подготовки в 62-м запасном полку в Донбассе. И вот, под стук колёс переполненных вагонов едем на фронт. В нашем полку были солдаты разного возраста — и молодые призывники, и те, кто уже побывал в боях и после госпиталей возвращался на фронт. Оружия не было, мы должны были получить его лишь по прибытии на линию фронта.
Добрались до станции «Дарница» на левом берегу Днепра. До Киева — рукой подать. Станция до отказа забита воинскими эшелонами, стоявшими без движения уже не один день. Справа от нас, на платформах — польские артиллеристы с пушками и зенитными установками. Слева — танковый полк из России (он успеет проскочить до бомбёжки). Сзади нас, аж до леса, стояли два эшелона с девчатами-добровольцами, медсёстрами и зенитчицами с только что освобождённой Смоленщины. На первом пути — эшелон-госпиталь с раненными. Огромное количество эшелонов с боеприпасами, горюче-смазочными материалами и продольствием стояли правее от поляков. Всё это скопление людей и техники находилось в ожидании сигнала, чтобы умчаться на фронт.
Сам Дарницкий вокзал лежал в руинах, и службы железнодорожников находились в блиндажах.
Четыре дня были спокойными, и солдаты жили обычной тыловой жизнью, организованной согласно уставу — приводили себя в порядок, мылись в вагонах-банях, получали чистое бельё и писали письма родным о своей, ещё не фронтовой жизни.
Солнечным утром 4 апреля высоко в небе появилась немецкая «рама» — итальянский самолёт-разведчик, имеющий высоту полёта свыше 10000 метров. Среди «бывалых» солдат пошли разговоры, что от «рамы» хорошего ждать нечего.
Так и произошло. 8 апреля, где-то около двух часов ночи, прилетел немецкий самолёл и сбросил осветительную бомбу. Я в это время не спал, стоял в дверях вагона и видел, как за несколько минут до появления самолёта взлетели сигнальные ракеты — вражеская агентура не дремала и пыталась навести на цель.
А ещё через несколько минут в небе послышался страшный гул. Приближалась туча бомбардировщиков, и в то же мгновение посыпались бомбы. Впервые на Дарницу немцы сбросили две бомбы весом в одну тонну!, а в основном применялись бомбы полутонные — фугасные и с кислотным  взрывателем. Одна из таких неразорвавшихся бомб с замедленным кислотным взрывателем была обнаружена при проведениии земляных работ на станции Дарница десятки лет спустя — весной 1988 года...
Первые бомбы упали на эшелоны, в которых ехали на фронт смоленские девчата. Солдаты выпрыгивали из вагонов, взрывные волны подбрасывали их вверх. Загорелся эшелон с топливом, затем пламя перебросилось на эшелон с боеприпасами. Стоял невероятный грохот. В нашем эшелоне загорелся последний вагон, первые вагоны нам удалось отцепить и откатить вперёд.
Налёт продолжался минут двадцать. На некоторое время наступило затишье, а затем накатила вторая волна бомбардировщиков. На этот раз они действовали точнее, вели прицельный огонь и в первую очередь уничтожили польский эшелон с зенитками. Горела вся станция. Я и ещё несколько солдат, спасаясь от бомб, поползли через дорогу на Борисполь (теперь Харьковское шоссе) к Дарницкому кладбищу.
Наконец бомбёжка прекратилась. Вся станция полыхала, взрывы продолжались до утра. А когда развиднелось, взору открылась ужасающая картина: разбитые, искорёженные вагоны, дым, огонь, крики, стоны раненных. Вокруг — мёртвые и смертельно раненные бойцы. Их обгорелые безрукие, безногие, изуродованные нелепой силой, залитые спёкшейся кровью тела и части тел лежали — на земле, на шпалах, на крышах обгоревших вагонов...
Оставшихся в живых, осталось совсем немного. Вместе с железнодорожниками мы сразу же приступили к ремонту путей. Первый поезд по восстановленному первому пути прошёл вечером на второй день после бомбёжки — 9 апреля...
Хоронили мы погибших в огромной воронке глубиною пятнадцать метров, образовавшейся от взрыва однотонной бомбы. В той яме захоронены тысячи людей.
Как пулемётчик-пехотинец я дошёл с боями до Берлина, видел много смертей и страданий. Однако Дарницкая трагедия осталась для меня, как страшный сон, который я никогда не смогу забыть...
Было несколько версий этой трагедии: некомпетентность наших военных командиров, которые руководили отправкой эшелонов на фронт, наводнение на Днепре и неподготовленность мостов для переправы, шпионаж и даже предательство коменданта вокзала.
Во время и после войны я не раз обращался в партийные органы по поводу этой трагедии, но всякий раз мне объясняли, что это закрытая тема и советовали никому о ней не рассказывать...
После войны ветеран долгие годы самоотверженно трудился лётчиком-испытателем на Бориспольском аэродроме, в Авиационном научно-техническом комплексе имени Антонова лётчиком-испытателем, ставившем на крыло «Аны».

Рассказ Фёдора Ивановича Браславца записал Владимир Голубев
21 марта 2007 года 

P.S. На месте захоронения погибших в ночь 8 апреля 1944 года, справа от входа в здание Дарницкого вокзала — памятная плита. Мимо спешат люди, то и дело совсем рядом разворачивается несанкционированная торговля. Место ведь бойкое! На плите надпись: «На цьому місці знаходилось поховання радянских воїнів, що загинули при визволенні міста Києва у листопаді 1943 року і перепоховані до братської могили у 1970 році». Но с возведением на этом месте памятника погибшим воинам- железнодорожникам  эта историческая неточность будет исправлена.
26 мая 2009 года ветерана Великой Отечественной войны, лётчика-испытателя Фёдора Ивановича Браславца не стало. Похоронили ветерана, как он и завещал, в г. Киеве, на Берковецком кладбище, рядом с местом, где покоятся его товарищи  - шесть экипажей  лётчиков-испытателей.

Материал подготовил атаман Дарницкого куреня
МОО «Верное Казачество» казачий полковник             Владимир Голубев